Информационный портал ветеранов 47 б. к. ОВРа КТОФ

Капитан 1 ранга в отставке Зозуль Александр Григорьевич

1 апреля 2010

  Эскадра Тихого океана, … это было живое,

  дорогое, близкое, проникнутое единым духом

  существо, с которым я сроднился, которое

  горячо полюбил.

  В. И. Семенов   "Порт-Артур и поход второй эскадры"
  1907г.

 

 

Как я пошутил с представителем спецслужбы в Ираке.

После полуторамесячного дозора в Ормузском проливе нашему кораблю (морской тральщик МТ-5) дали разрешение на деловой заход в порт Умм-Каср (Ирак).
Надо отметить, что кораблям эскадры регулярно (как правило раз в месяц) давали деловые заходы в порты иностранных государств. Для экипажей кораблей это были праздники.
В портах захода, помимо консульских сотрудников, практически везде были группы советских специалистов , занимавшихся строительством хозяйственных объектов или их техническим обслуживанием. Они приглашали наших моряков к себе в семьи и относились к ним как своим детям. Угощали их домашними яствами Организовывались встречи по футболу, волейболу, по перетягиванию каната , проводились другие культурно-массовые мероприятия. Мы со своей стороны в дни захода делали дополнительную выпечку хлеба. Наши специалисты за рубежом особенно ценили чёрный хлеб и селедку.И мы старались сделать им приятное, заблаговременно запасаясь этими продуктами.
И так, мы зашли в порт Умм-Каср. Местная сторона организовала для экипажа корабля экскурсии в г. Басра (Родина знаменитого Синд-Бада морехода). От Умм-Каср до Басры порядка 100 км. Рядовой состав и часть офицеров и мичманов ехали в автобусе советского производства, мы с замполитом ехали позади в нашей «Волге». На переднем сидении ехал офицер связи иракских ВМС, который выполнял функции переводчика и обеспечивал контакты с местной стороной. Я сидел за офицером связи и заметил, что из под погона у него едва заметно торчит красная нитка.
А в иракских ВМС плавсостав носит погоны с позолоченным шевроном , а береговые офицеры - с красным. В то время отношения между нашими странами считались дружественными и я решил пошутить. Спрашиваю у офицера связи , давно ли он перешел в плавсостав? Он недоуменно отвечает вопросом на вопрос - почему я так думаю? Тогда я вытянул красную нитку из его погона и показал ему. Реакция офицера выдавала растерянность и испуг. Я уже не рад был , что сделал это. Порядки в армии Ирака были жёсткими ,если не жестокими. И то, что я считал шуткой (лёгким приколом) могло обернуться неприятностями для этого офицера.
Он пробормотал что-то невнятное. А я не стал уточнять и перешёл на другую тему. Про себя я подумал , мол хорошо ещё что водитель не понимает по-русски и не доложит о «разоблачении».
В тот же день произошёл ещё один интересный эпизод. В процессе поездки мы пытались заговорить с водителем , но он абсолютно ничего не понимал по-русски. Офицер связи подтвердил , что тот не знает русского языка. На въезде в г.Басра в автобусе случилась какая-то поломка , и офицер связи вышел выяснить обстановку. Мы стояли на обочине перед площадью круглой формы. В центре её стояла скульптурная группа -женщина на спине и над нею лев. Мы с замом начали обсуждать ,что бы это значило. Появилась группа иракских женщин. Мы стали их рассматривать и тут Юра Лебедев (наш замполит) говорит: «Сань, а Сань , а женщины то у них хреноватые». Не успел я ответить, как раздался голос водителя. На хорошем русском он произнёс: «Это не наши, это Индианки».
Что бы кто не подумал плохо о нашем замполите хочу сказать о нём пару слов. Это был замполит , как говорится, от Бога. У него была кличка «Красный Рыжий Комиссар». Эту кличку он получил во время делового захода в порт Ходейда от Чрезвычайного и полномочного посла СССР в Северном Йемене Коренева Василия Ивановича и соответствовал ей полностью. Весёлый, находчивый, откровенный , неистощимый на выдумки по организации культурной жизни экипажа (КВН, викторины, игры, спорт). В любых условиях он находил возможность заботиться о моряках. Вёл переписку с военкоматами по поводу помощи родителям матросов, которые нуждались в этом, был практически в курсе всех дел и отношений между членами экипажа. То , что наш корабль чаще других занимал первое место в эскадре по итогам недели, месяца, а потом и года, в значительной степени его заслуга. Между прочим в эскадре тогда было свыше 20 вымпелов , в т.ч. крейсер и подводная лодка. На замполитов мне везло, но он да ещё Лёша Цишко - самые уважаемые мною замполиты.
Но вернёмся к экскурсии в Басру. Водитель хотя и прокололся, защищая честь иракских женщин, всё же продолжал линию , что он не владеет русским языком. Что бы уравнять водителя и офицера связи в шансах доноса друг на друга ,а следовательно ,возможно , и предотвратить таковой , мы с замом в шутливой форме рассказали офицеру связи, когда он вернулся из автобуса, о том, как водитель защищал честь страны.
Я полагал , что на этом всё и закончится , однако ошибся, история имела продолжение. Где-то в первой половин 1976 года вызывают меня в особый отдел и спрашивают примерно так: « А что это вы рассказывали в Ираке о деятельности советских кораблей в Индийском океане?».
Вины за собой я не чувствовал , но приятного было мало, раз меня вызвали в особый отдел, тем более, что мои отношения с некоторыми представителями этой организации складывались не всегда просто.
Так , к примеру с выходом на боевую службу из Владивостока в Индийский Океан (начало 1975г.) на второй или третий день перехода замполит обнаружил у одного из членов экипажа что-то вроде порнографических материалов. Сегодня нас бы засмеяли за такое определение , к порнографии они никакого отношения не имели. Материалы изъяли, провели собрание , осудили, приняли меры по недопущению подобных случаев в дальнейшем. Докладывать в штаб эскадры не стал, считая что с этим мы справимся самостоятельно.
По линии особого отдела доклад прошёл и по прибытию в расположение штаба эскадры я получил порицание от начальника штаба
8 ОПЭСК капитана 1 ранга Ярового Петра Максимовича ( в правильности имя и отчества не ручаюсь). На что ответил, что не считал необходимым беспокоить штаб эскадры по пустякам и вообще это дело больше политотдела чем особого отдела ,а то за мелочами упустят то, для чего они созданы. До сих пор не уверен, что я прав, но тогда я так сказал.
В дальнейшем, как я заметил, между ОО и ПО шло негласное соревнование кто первым и больше доложит , что по большому счёту вредило делу. Так в наш пункт материально-технического обеспечения (ПМТО) в порту Бербера (Сомали) срочно потребовался матрос . Его приказано было выделить с нашего корабля. Приказание было выполнено, а на очередном подведении итогов в штабе эскадры начальник штаба при всех выразил неудовольствие , что вот , мол Зозуль, проявил близорукость и отправил в загранкомандировку на ПМТО недостаточно надёжного матроса. Я сразу понял , что это прошло по линии ОО, так как по линии ПО этого не могло случиться. Дело в том, что у нас на корабле служил старший матрос Пономарёв , химик по специальности, который был действительно не совсем адекватен или старался показаться таким и все об этом хорошо знали. Но был ещё один Пономарёв электрик с БЧ-5 к которому претензий не было . Его то и отправили в командировку на ПМТО. В решении вопроса, кого посылать, естественно, непосредственное участие принимал замполит. Поэтому версия доклада по линии ПО отпадала.
В очередной раз, по своей горячности (в те времена все старались дружить с ПО и ОО) я не совсем лестно отозвался о работе сотрудника ОО , который не разобравшись поспешил сделать доклад.
Перед убытием в дозор в Ормузский залив (это негласно считалось боевой службой на боевой службе) я проходил инструктаж в штабе эскадры, в том числе и у старшего особиста эскадры (точно не помню, но по-моему его фамилия была Казаренко). Так вот что примерно он сказал мне напоследок . Мы мол не сомневаемся в Вас как в командире корабля по специальности ,но в отношении политическом желательно , чтобы Вы были бдительней.
И вот на таком фоне аукнулась мне моя шутка с офицером связи и эпизод с «разоблачением» водителя во время захода в п. Умм-Каср.
Позже я узнал от командира морского тральщика «МТ- Хохряков», моего друга о однокашника по ВВМУ им М.В.Фрунзе Козлова Сергея Никитовича , заходившего в п. Умм-Каср после нас, что на приёме иракцы тоже интересовались их деятельностью. И не удовлетворившись ответом сказали, что мол предыдущий командир был откровеннее .
А дело было так. После приёма у командующего ВМС Ирака в Арабском заливе (В Ираке Персидский залив называют Арабским), мы делали ответный приём на корабле. Представитель иракской стороны в ходе приёма задал вопрос, что мы видели при проходе Ормузского пролива, когда направлялись в Умм-Каср. Учитывая то, что во всех средствах массовой информации широко освещалось совместное учение ВМС США, Ирана и Пакистана проводимое в это время в Арабском заливе под кодовым названием «МИДЛИНГ - 75» а также довольно доверительные отношения между нашими странами, было бы глупо говорить, что мы ничего не видели. И я сказал что мы видели довольно много военных кораблей в том числе и авианосец ВМС США. На момент прохода нами Ормузского пролива они тоже находились в этом месте. Иракцы не успокоились и попросили показать на карте. Я показал. На этом разговор на эту тему закончился. Всё это я изложил в объяснительной записке.
Началось томительное ожидание результатов разбирательства. Для меня это было томительнее в двойне. Как раз в это время на утверждении находились документы о моём назначении с должности командира корабля, минуя должность начальника штаба , сразу на должность командира дивизиона тральщиков.
Я вспомнил все мои «грехи» перед особым отделом. Помимо уже перечисленных был у меня ещё один грех. Как-то во время несения боевой службы в Корейском проливе мы пополняли запасы топлива и питьевой воды от вспомогательного судна, которое направлялось в Индийский океан. Капитан судна ссылаясь на опасность пиратства упросил меня дать ему патронов к пистолету Макарова . Я знал что этого делать не следует, но всё же позволил уговорить себя и дал ему , точно не помню, но по-моему 16 патронов. Он где-то пролетел (слава богу, по видимому не по крупному) и заложил меня. Тогда меня просто пожурили , но сейчас могут вспомнить.
Мое назначение на должность командира 146 ДТЩ состоялось. Значит мое представление о работе особого отдела было ошибочным , по мелочам они не работают, однако учитывают все мелочи. Просто в нижнем звене попадаются не достаточно толковые ребята , которые пошли в особисты с мыслью о том ,чтобы возвышаться над остальными. К стати, это было характерно и для политработников, многие из них считали что они более сознательные коммунисты чем коммунисты не политработники. Этому, полагаю, способствовали недостатки в системе отбора для такой , я бы сказал, щепетильной деятельности. Это , конечно , вопрос спорный. Для размышления на эту тему приведу ещё один случай.
Во время боевых действий в районе так называемого Африканского Рога между Сомали и Эфиопией в срочном порядке нужно было доставить эфиопской стороне танки , другое вооружение и боеприпасы. Сборы проходили в ужасной спешке. Нас буквально вытолкнули из базы. Отряд состоял из большого десантного корабля ( по-моему «БДК- 63»), морского тральщика и вспомогательного судна. Меня назначили командиром отряда на переход. Сразу же по выходу ,а как мне стало известно ещё в базе, была выявлена неисправность артустановки(АУ). Командир БЧ-2 лейтенант старался изо всех сил ввести её в строй. Через некоторое время ко мне в каюту заходит особист тоже лейтенант и докладывает , что у нас ЧП , а точнее вредительство. А вредитель командир БЧ-2. Он якобы умышленно вывел из строя артустановку и показывает мне шестеренку от привода АУ. Я , говорит, изучал технологию металлов и вижу по структуре метала , что шестеренка сломана по живому. Я тоже начал рассматривать шестерёнку и увидел на изломе темную полоску которая свидетельствовала о том, что в этом месте была трещина. Масло и грязь попавшая в трещину и образовали эту полоску. Я спросил у него где и в каком объёме он изучал технологию металлов и выяснилось, что им читали трёх часовую лекцию на курсах (по-моему он сказал шестимесячных) которые он закончил после срочной службы . Мы в училище занимались технологией металлов в течение целого учебного семестра, сказал я ему, но понятия не имею как определять умышленно или нет сломана шестеренка. А вот то, что она имела трещину в этом я уверен , показал ему тёмную полоску и пояснил откуда она взялась. При проворачивании АУ во время ремонта системы управления , имевшая трещину шестерёнка и сломалась. К командиру БЧ-2 я никаких мер принимать не собираюсь, так как это отобьёт желание у всего личного состава устранять какие бы то ни было неисправности , что бы не попасть в число «вредителей».Лейтенант продолжал настаивать на своей версии. Тогда я ему сказал. О том, что АУ вышла из строя доложено, а вредительства никакого нет, если он считает нужным, пусть докладывает по своей линии. На сколько мне стало известно, он всё-таки доложил свои соображения по своему каналу связи. Однако мне никаких указаний не поступило. На этом дело о «вредительстве» было закрыто.
 
30.03.2010 г. Москва
 

Легко отделался.

Не помню в каком году это было. Да это и не важно. Помню, что случилась эта история в первый же день после моего возвращения из отпуска и что тогда комдивом (или за комдива) у нас был Герман Петров. А я командовал тральщиком. И так совпало что именно в этот день надо было выходить в море на сдачу задачи К-3 и, естественно, со штабом дивизиона на борту. Всё шло хорошо. Мы успешно выполнили боевые упражнения и поздно вечером возвращались в базу. Погода испортилась. Сильный ветер усугублялся снежными зарядами ( пургой) , которые буквально ослепляли и делали визуальную видимость нулевой. Ориентировались только по локации. Корабль имел на вооружении устаревший образец РЛС «Линь». (Позже установили РЛС «Дон»). Вошли Восточным проходом в залив «Стрелок». Решено было стать на якорь, поближе к берегу и переждать непогоду. Офицеры штаба мирно дремали по каютам ,на ГКП корабля были только корабельные офицеры. Личный состав корабля занял места согласно расписания по прохождению узкости. Как положено включили эхолот , работает локация, готовится к отдаче якорь. Крадёмся к берегу из расчёта стать на якорь в 10-11 кабельтовых от берега . Радиометрист докладывает: «До берега 25 кбт.». Запрашиваю глубину под килем. Докладывают- 15 метров. Смотрю на карту в этом месте должно быть 25 метров. Что-то здесь не то. Придётся стать на якорь подальше от берега. Даю команду ВРШ по нулям. Идём по инерции. Даю задний ход и командую: «Отдать якорь, на клюз - 100 метров». Продолжаю работать на задний ход, как я полагаю, достаточное время, чтобы забрал якорь.
«На клюзе 100 метров» – докладывают с бака.
На вопрос «Как смотрит якорьцепь?»
Отвечают: «Прямо вниз».
Приехали! – доходит до меня. Мы на мели и свалили якорьцепь под себя. Но почему не было никакого толчка? И это отлично, значит сели не капитально. Выбираем якорь и после нескольких попыток сползаем с мели.
На сколько я понимаю , кроме меня и штурмана никто ничего не понял. А если кто и усёк, то благожелательно промолчал , хотя не очень верится. По крайней мере никаких разборов случившегося или разговоров на эту тему со стороны вышестоящего командования не последовало. Единственно что было неприятного - это то, что мы погнули трубку лага , которую по вине штурмана своевременно не подняли. И это обошлось нам потерей определённого количества литров спирта при добывании новой трубки лага.
В чём же причина посадки на мель? А причина , как всегда, простая. Радиометрист плохо знал РЛС «Линь». На экране центр сместился и описывал окружность, которую приняли за 10 кбт , следующая 10 кбт окружность воспринималась уже как 20 кбт и т.д. Таким образом когда он докладывал, что до берега 25 кбт фактически до берега было 15 кбт и если бы мы не сверяли глубину по эхолоту с картой , то намереваясь подойти к берегу на расстояние 10 кбт по локатору , фактически вылезли бы на берег, а вернее капитально сели бы на мель. Нужно помнить что визуальная видимость была нулевая, как это отмечено в начале эпизода. Не маловажную роль сыграло и то обстоятельство , что после отпуска я недостаточно полно адаптировался в сложной обстановке.

30.03.2010 г. Москва